Издревле сладостный союз
Поэтов меж собой связует:
Они жрецы единых муз;
Единый пламень их волнует;
Друг другу чужды по судьбе,
Они родня по вдохновенью.

А. C. Пушкин

НЕОБЫЧНОЕ ПЛАТЬЕ: Рассказ

Романова Галина Александровна

Ларисе заранее шепнули, приглашая на мероприятие, что её ждёт какая-то награда, но всё же она вздрогнула, когда ведущая объявила:
- Диплом победителя конкурса в номинации «Самое необычное изделие» вручается Ларисе Константиновне Павловой.
Волнение заставило сердце забиться так, что Лариса почувствовала биение пульса в висках. Чувство удовлетворения человека, который любит порадоваться хорошему результату, заставило её напрячь и выпрямить спину. Лариса машинально прижала ладони к запылавшим щекам, а потом быстро отдёрнула руки и улыбнулась. Улыбка резко изменила обычно серьёзное и сосредоточенное выражение её лица на жизнерадостное и открытое. Правда, на этот раз с оттенком какой-то задумчивой растерянности…
Лариса совершенно случайно оказалась в числе участниц конкурса с названием «Пёстрые фантазии» и всё думала о том, зачем она, серьёзная деловая женщина, вдруг озорно вдохновившись, принесла устроителям выставки и приёмной комиссии конкурса это своё творение. Может быть, сиюминутный порыв? Может быть, захватившее её в последнее время желание ничего не упускать в жизни? Может быть, это было что-то более глубинное?
Техникой лоскутного шитья Лариса воспользовалась только один раз, чтобы создать в ней единственное в своей жизни вечернее платье. Шила она его как воплощение навязчивой идеи. Голову переполняли мысли, рассуждения и воспоминания, правда, как это ни странно, они не мешали работе, а придавали ей особенный смысл. Иногда весь выходной, иногда до глубокой ночи рукодельница сидела над платьем, охваченная желанием как можно быстрее закончить его. Причём это была только ручная работа – ни одного стежка на швейной машинке. Платье, так уж получилось, стало для Ларисы в некотором смысле жизненным итогом. Знало бы жюри, что это было за платье на самом деле! Впрочем, со своей точки зрения – художественной, оно уже оценило его.
Лариса поднялась, чтобы выйти на сцену. Слышался комментарий директора городского дома творчества к решению жюри:
- Нас поразили экстравагантность и стильность этой необычной вещи, созданной нашей с вами землячкой. Традиционная народная техника была трансформирована в современную эксклюзивную форму. Мастерицей использован совершенно неожиданный исходный материал – мужские галстуки…
Да, да, мужские галстуки. Лариса видела, как оператор местного телеканала – единственный мужчина на выставке, снимал телекамерой её платье, выставленное в одном из залов, пересмеиваясь при этом с молоденькой девушкой-корреспондентом. Знали бы они историю этого экспоната, не смеялись бы! Впрочем, почему бы и не посмеяться? Вечерний наряд из мужских галстуков – это ведь потешно!
Вечернее платье Ларисе хотелось иметь всю жизнь. Если бы спросить Ларису Константиновну, откуда у неё, простого инженера, появилась эта мечта, пожалуй, она бы и не ответила, хотя разные «бредовые», как говорил её муж, идеи приходили к ней в голову неоднократно.
Однажды, ещё в те времена, когда не было в магазинах изобилия на все вкусы, надумала она сшить себе шикарный халат. Закупила голубой атласной ткани и голубой фланели для подкладки, долго делала выкройку, кроила, шила, отстрачивала. Потом (один или два раза!) даже сидела в длинном, с воротником-шалькой, халате на диване, своим роскошным обликом вызывая у мужа чувство шутливого восторга и снисходительности к женским чудачествам любимой женщины. Отдыхать в таком виде было некогда. Только иногда Лариса надевала халат, чтобы не мёрзнуть в суровые зимы, когда у батарей хватало тепла поддерживать в квартире температуру не выше пятнадцати-шестнадцати градусов.
Были «заскоки» и посерьёзней. Например, делать картотеку на все книги в домашней библиотеке или собирать и приклеивать в альбомы вырезки из газет. Но с мечтой о вечернем платье Лариса не расставалась никогда. Более того, от случая к случаю она даже делала эскизы: то по телевизору увидит кого-то из знаменитостей в вечернем наряде и зарисует фасон, то в журнале мод что-нибудь присмотрит, то сама что-то нафантазирует. Один раз дело дошло даже до похода в ателье, но Лариса так и не смогла остановиться на чём-то определённом. Видно, и повода, настолько значимого, что без вечернего платья не обойтись, не возникало.
Не могла подумать Лариса ни в юные годы, ни потом, что её женские грёзы о платье воплотятся именно таким образом, как это произошло с ней, и что её вечернее платье будет именно таким. Пусть через двадцать семь лет, но мысль о вечернем наряде (не без помощи её мужа Владимира!) всё-таки материализовалась. Пожалуй, если бы ни Владимир Иванович, «шедевра» могло бы и не получиться. Ларисе и в голову бы не пришло шить платье из мужских галстуков, если бы всё было нормально, но...
Целый год после ухода мужа Лариса Константиновна не прикасалась к личным вещам Владимира Ивановича. Как висели и лежали они в шкафах и на полках, так и оставались там, как будто муж лишь отъехал на несколько дней. Хотела не раз разобрать их, но почему-то не могла: наверное, душевных сил не хватало. Но вот однажды наткнулась на один его галстук, на другой и стала собирать их повсюду, поражаясь, откуда их столько. Складывала в большой полиэтиленовый пакет. Только подумает, что последний нашла, как ещё экземпляр обнаруживается. Некоторые были свёрнуты спиралью, некоторые висели, как змеи. Некоторые так и были завязаны маленькими или большими (в зависимости от моды) узлами - хоть сейчас надевай и иди. Кстати, повязывать мужской галстук Лариса так и не научилась. Вдруг неожиданная мысль пришла ей в голову: «Почему я за всю свою супружескую жизнь так и не научилась завязывать узел на галстуке?» Она смотрела на кучу галстуков и размышляла о психологической стороне этого вопроса. Неожиданно Лариса сделала очевидный и простой вывод, что женщина, которая умеет повязать мужчине галстук, тем самым привязывает мужчину к себе, приучает его, не сопротивляясь, подставлять свою шею под эту символическую петлю женского влияния. «Да, - сделала Лариса бессмысленный теперь вывод. - Тут у меня была явная промашка». У них с мужем, действительно, с самого начала как-то повелось, что галстуки Владимир всегда повязывал сам.
Она, редко допускавшая слёзы, тихо и заунывно заплакала. Сев на пол и вытряхнув все галстуки пёстрой кучей перед собой, стала нервно рыться в этой обидной груде, выбирая из неё завязанные галстуки, и вытягивать тонкие концы галстуков из узлов. Она повторяла: «Всё, что осталось… Всё, что осталось…» - и бросала очередной галстук опять в пакет. Замерла над ним, как дрессировщик змей, покачиваясь из стороны в сторону. Она опустила в этот шёлковый клубок обе руки и начала перебирать галстуки. Нет, они не жалили её, они были нежные и ласкающие, они обвивали кисти рук, струились между пальцами и каким-то удивительным образом, будучи разными по рисунку и цвету, всё-таки сочетались между собой.
Один, в узкую ярко-синюю полоску на бледно-голубом фоне, так и повис на запястье левой руки. Что-то в нём неожиданно рассмешило Ларису, и она накрутила его на руку. Замерла. Бесполезные слёзы перестали капать, правая рука раскручивала галстук, память куда-то вглубь прокручивала годы. Отсчитать надо, пожалуй, лет двадцать пять назад, в тот самый день, когда, воспользовавшись приездом свекрови и оставив под её присмотром дочку Танюшку, они с мужем поехали по магазинам за выходным костюмом для Владимира. Задача была не такая простая, как могло бы показаться на первый взгляд. Наконец-то в одном универмаге попали на хороший выбор, но тут возникло непредвиденное обстоятельство: никак не находилось взаимопонимание, на каком именно костюме остановиться. Владимиру особенно приглянулся довольно-таки яркий, какой-то небесный, костюм с накладными карманами. Всё бы ничего, но он сидел как-то слишком в обтяжку, но это Владимира тоже не смутило: наверное, он чувствовал в нём себя стройнее.
Поняв, что убеждать бесполезно, Лариса смирилась. Она любила каждое дело доводить до логического завершения, поэтому уже сама, в свою очередь, не слушая предложений Владимира, выбрала мужу и рубашку, и галстук - тот самый, голубой в ярко-синюю полоску.
Когда они вернулись домой, Владимир вырядился в обновки и, довольный, вышел на середину комнаты, как на подиум, и прокрутился вокруг собственной оси. Вдруг раздался возмущённый голос свекрови:
- Ты куда смотрела?! Костюм же «в облипочку». Брюки-то, брюки-то, посмотри: сядет – лопнут по шву.
- Да я говорила, а он не слушался, - оправдывалась Лариса.
- Только галстук нормальный, - продолжила свекровь.
Костюм, и правда, довелось Владимиру носить недолго: совсем скоро брюки стали абсолютно малы. А галстук – вот он, сохранился.
С одной стороны, надо бы выбросить все эти галстуки. С другой, зачем-то она их всё-таки собирала? Лариса машинально перебирала галстуки, каждый из которых хранил воспоминание (и не одно!) о странице или эпизоде их с Владимиром супружества.
Вот этот - весёленький, салатово-розовый, был и куплен в прекрасный весенний день, и носился всегда только по самым приятным поводам: летние прогулки, дни рождения, гости. Она вспомнила, как муж позвонил ей на работу в конце рабочего дня накануне Восьмого марта и сказал, что сегодня они по дороге домой должны встретиться. Когда она попыталась узнать, что за срочное дело, ответил загадочно: «Узнаешь на месте». Владимир повёл её в магазин. Покупателей было очень много. Мужчины толпились в отделе парфюмерии и косметики, Владимир взял Ларису под руку, сказав весело: «За мной, мадам! Не отставайте от мужа!»
Они оказались в отделе женского платья. Владимир потянул её за руку к рядам разноцветных блузок, юбок, костюмов и платьев. Она, знавшая, что у них сейчас нет лишних денег, не воспринимала происходившее серьёзно, но женская натура брала своё. За шторку примерочной кабинки то и дело протягивалась рука мужа с вешалкой, на которой была следующая модель. Лариса одевала, выходила показаться, переодевалась. Она раскраснелась, причёска растрепалась, и, честно сказать, женщине ни одна вещь не нравилась. «Вот бы вечернее!» - думала она, но вот как раз их-то в отделе и не было.
Владимир, находившийся в прекрасном настроении, успевший перезнакомиться с продавщицами и обаять их, подвёл черту под развлечением, взяв Ларису за руку и направившись к контролю. На контроле висели шёлковое салатовое с розовым платье и клетчатый костюм.
- Берём это. Выписывайте, - сказал Владимир и достал из кармана небольшую пачку денег.
Лариса с мужем под руку вышли из женского отдела. Она уговорила Владимира зайти в мужской отдел и выбрала ему салатово-розовый галстук. Супруги шли домой, обнявшись. Он нёс сверток с обновками. Они смеялись, обсуждая, как нарядятся: она в шёлковое салатовое с розовым платье, а он повяжет салатово-розовый галстук. «Все обзавидуются», - хохотала она, даже не спросив, откуда взялись деньги.
Только сейчас, глядя на этот галстук, Лариса поняла, что её муж хотел оставить неизгладимое впечатление в женском сердце. Ему (как поздно она это поняла!) хотелось, чтобы о нём рассказывали голосом, переполненным любовью. Ему хотелось быть настоящим мужчиной, который может позволить себе широкий жест. «Да, - думала Лариса. – Он добился своего. Этот день не забывается».
… Лариса взяла галстук в руки, встала с пола, подошла к комоду, достала из ящика ножницы и начала распарывать шов на галстуке. Мужские галстуки, вечернее платье, воспоминания каким-то фантастическим образом соединились в её воображении воедино, и она представила себя в вечернем платье из галстуков. Она не думала о том, что в таком платье никуда нельзя будет пойти. Она не думала о том, что теперь имеет возможность купить себе самое распрекрасное вечернее платье. Она распарывала, стирала и утюжила галстуки-воспоминания о её невозвратимо ушедшей в прошлое семейной жизни. Наконец, в один из дней, она одела сшитое иголкой и шёлковой ниткой вечернее платье, в котором каждый из множества швов был аккуратно обмётан, и долго смотрелась в зеркало. Потом аккуратно повесила платье на плечики и убрала в шкаф, где оно провисело до того самого дня, когда Лариса узнала от подруги о конкурсе и вдруг отнесла рукоделие в жюри.
… В момент вручения диплома на сцене Лариса хотела, как это делают при вручении всяких «Оскаров», сказать, что благодарит жюри за оценку своего труда, подругу – за то, что она рассказала ей о конкурсе, и своего бывшего мужа за предоставленный материал, но сказала только одно слово: «Спасибо».
Номинация «Самое необычное изделие», в которой Лариса получила диплом, была очень правильной. Её изделие действительно было необычным, потому что оно было сшито из её семейной жизни. Только назвала его Лариса вечерним платьем неправильно. «Ещё не вечер!» - Лариса поняла это всем своим женским существом.