Издревле сладостный союз
Поэтов меж собой связует:
Они жрецы единых муз;
Единый пламень их волнует;
Друг другу чужды по судьбе,
Они родня по вдохновенью.

А. C. Пушкин

РАЗМЫШЛЕНИЯ О СЧАСТЬЕ СТИХОТВОРЦА Эссе

Романова Галина Александровна

 

 «Не любит он гулять по высотам Парнаса,

Не ищет чистых муз, ни пылкого Пегаса…»

 (А.С. Пушкин «К другу стихотворцу»)

 

            Задание расшифровать эти две строки получила моя юная родственница-студентка в зимнюю сессию и поделилась своими переживаниями со мной, понимая, что я не останусь безучастной. Естественно, так и случилось.

            Наверное, стыдно сознаваться, что эти строки Пушкина мне незнакомы. Пожалуйста, простите меня! О, ужас: скоро, если мы с такой скоростью теряем интерес к чтению, перестаём читать даже великую русскую литературу, мы будем с трудом вспоминать само имя поэтического гения. Вам страшно? Мне – да! Нет, этого не может случиться!

            Перечитываю эти две процитированные строки. При первом, даже втором прочтении они мне не совсем понятны. И не потому, что не знаю значений выделенных курсивом ключевых слов «Парнас», «музы», «Пегас». Я их знаю. Не понятны строки по содержащейся в них загадке то ли осуждения, то ли сочувствия, то ли зависти к кому-то отвергающему тягу к поэзии. Хочу понять это и, в духе времени, вместо того, чтобы найти и пролистать том из собрания сочинений А.С. Пушкина, которое есть в моём доме, «забиваю», т.е. впечатываю (без заглавных букв и знаков препинания!), этот отрывочек в поисковую строку глобальной интернет-сети. Она, поймавшая нас сеть) щедро выдает мне не только само стихотворение, но и комментарии к нему, как выясняется, к первому из напечатанных стихотворений пятнадцатилетнего поэта.

Читаю и ещё раз с каким-то школьным удивлением поражаюсь знаниям юного Пушкина в античной мифологии, в русской и европейской поэзии, в истории. При этом понимаю, что он на равных, понятным языком разговаривает со своим лицейским товарищем-поэтом Кюхельбекером, высказывая ему, а, оказалось, – и всем последующим поколениям поэтов, свои задушевные переживания, мечты и уже формирующиеся (пожалуй, сформировавшиеся!) убеждения творческой личности. Он ощущает и видит на реальных примерах, что поэзия не может дать благополучной обеспеченной жизни, что, вступая на путь поэта, литератора, ты должен чётко понимать роль литературы в обществе, преемственность литературных традиций. Он понимает, что для настоящего поэта «жизнь — ряд горестей, гремяща слава — сон». Он делится с другом сделанными для себя выводами:

«Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет

И, перьями скрыпя, бумаги не жалеет».

И звучит в этих строках юнца твёрдая решимость гения посвятить себя литературе.

            При этом автор стихотворения чётко понимает, что поэтический дар отнимает у человека счастье в житейском, простом его представлении, и он отдаёт это счастье тому, кто

«…ко стихам не чувствуя охоты,

Проводит тихий век без горя, без заботы,

Своими одами журналы не тягчит

И над экспромтами недели не сидит!

Не любит он гулять по высотам Парнаса,

Не ищет чистых муз, ни пылкого Пегаса…»

            Вот они, вот они, эти две строки, с которых и начинался посыл, две строки, которые позвали меня в этот мир, надеюсь вечный, рассуждений и споров о роли, призвании и счастье поэта. А у него, поэта, тоже есть (своё!) счастье. В чём оно? Где оно?

            Может быть, на Парнасе? Нет, не на той реальной горе в Греции, куда из года в год едут со всего мира туристы, а на мифическом Парнасе – прибежище муз. Там, где при дельфийском храме находился источник поэтического вдохновения - Кастальский ключ, посвящённый богу искусств Аполлону и музам. Не случайно же на протяжении более чем двух тысячелетий Парнас упоминается как символическое местообитание поэтов и людей искусства, символ мира поэзии.

Многовековая традиция именовать Парнасом сообщество обитающих на горе муз постепенно распространилась и на их питомцев - деятелей искусства, особенно поэтов. Не случайно появилась в 19 веке французская литературная группа, назвавшая себя «Парнас». Идеальный парнасец – серьёзный мыслитель, одинаково способный на грандиозные замыслы и спонтанное вдохновение. Это течение оказало заметное влияние и на российскую национальную литературную традицию. Не случайно мир поэзии называют иносказательно Парнасом. Не случайно и современные поэты хранят этот образ и обращаются к нему.

            Не удержалась и я. В стихотворении, которое назвала «Мечты о Парнасе», написала:

-… Может, правда, всё мне бросить?

Кругом голова!

В рифму ты мне произносишь

сладкие слова…

Но дальше мечтаний и рассуждений не пошла, видимо, понимая трудную участь поэта, о которой писал Пушкин.

- Впрочем, лучше здраво мыслить:

хоть высок Парнас,

Но земля, земля надёжней –

для простых, для нас», - подвела итог.

            Кто же, кто же под предводительством Аполлона живёт на этом мифическом и труднодоступном Парнасе? Кто не боится этой высоты и в наше время: поднимается, взбирается, взлетает на неё? И балансирует, держится… падает… А ведь Парнас продолжает манить, число поэтов растёт, хотя возможностей для другого служения, другим музам, для другого посвящения своей жизни стало гораздо больше, чем во времена Античности.

Вспомним древнегреческих муз: Евтерпа (Эвтрепа) – муза музыки и лирической поэзии; Терпсихора – танцев; Клио – истории; Талия – комедии; Мельпомена – трагедии; Эрато – любовной поэзии; Полигимния – красноречия и гимнов; Урания – астрономии; Каллиопа героического эпоса. Эти девять дочерей отца богов Зевса четко демонстрируют так почитаемую в Греции триаду - символ абсолютной гармонии: наука, ремесла и настоящее искусство. Мудрецы и философы справедливо считали, что каждая из муз необходима для процветания. Поэзия ценилась так же высоко, как умение читать по звёздам.

Всегда с приходом музы (нет, лучше писать с большой буквы - Музы) связывали моменты озарения и вдохновения. Почему считается, что встреча с Музой может кардинально изменить ход жизни? Почему древние поэты обращались к музам с просьбой благословить:

- Музы, молю — из толпы многогрешного рода людского

Вечно влеките к священному свету скиталицу-душу.

                                                                                   (Из античного гимна).

Почему древние греки, провожая друзей в дальнюю дорогу или благословляя их на какое-то великое дело или новый шаг, часто говорили: «Иди, и да пребудут с тобой музы»? Почему поэты эпохи Возрождения давали музам обет верности и служения, а художники прежних веков часто изображали себя рядом с Музой? Почему и сейчас мы часто слышим: «Если придёт Муза»? Не хочется верить, что Муза – это ушедший в далекое прошлое красивый миф, если даже в наше время она приходит к поэтам. Бывают и у меня такие видения:

- В добрый час приходит Муза,

Мы сидим вдвоём, тихи,

И от этого союза

Зарождаются стихи.

К слову – слово, к строчке – строчку

Облекаем в строфы мысль…

 

Не к славе влекут музы. Более того, музы не прощают тщеславия, поэтому одним из главных качеств поэтов и художников древности была (и должна остаться) чистота помыслов и устремлений. Музы - связующая нить между божественным и людьми.

            А что же является связующей нитью между поэтами эпох? Не об этом ли говорит стихотворение Александра Сергеевича Пушкина, в котором он беседует со стихотворцами (всё-таки не только со своим другом-лицеистом):

- … и ты в толпе служителей Парнаса!

Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса…

Ах, сколько их, поэтов, которые хотели, хотят и будут хотеть подружиться с этим крылатым любимцем муз! Он, названный Пегасом – «бурным течением» (в переводе с греческого языка), мог ударом своего копыта о землю выбивать источники. Один из них на горе Геликон у рощи Муз давал вдохновение поэтам. Трудно оседлать Пегаса, ведь он стал созвездием на небосводе. И до сих пор взлететь на его крыльях мечтают те, кто связывает своё счастье со счастьем стихотворца. И ищут свой ключ к этой тайне поэзии. А те, к кому не приходит Муза или кто отталкивает её, внемлют из века в век поэтам и ищут у них ответа на вопросы, которые волнуют души: зачем мы пришли в этот мир, что такое добро, счастье, любовь, что будет потом…

Что ждёте вы от слов поэта?

Душе отраду, высший смысл?

Откуда к рифмам тяга эта?

В них ярче чувства, звонче мысль?

 

Поэтов роль необъяснима,

Как притяжение огня.

«Не пролетай, как ветер, мимо!» -

Молю крылатого коня.

… А он летит, этот конь, как летел тысячи, сотни лет назад, и возносит на своих крыльях туда, на Парнас или Геликон, к музам, к источнику вдохновения, тех, кому мало спокойной жизни, тех, кто воскликнул: «Я лиру избираю». И пусть «катится мимо их Фортуны колесо», они будут писать, стихотворствовать и ждать своего «пылкого Пегаса».